Колесо Дхармы

-12-

Один из Мар, поражающих молнией, захотел смутить дух Будды. С насмешкой явился он к Пробуждённому: “О великий аскет! Ты видишь – Индра, царь справедливости, презрел твои наставления. Сочуствую тебе. По-видимому, твоя мудрость не от мира земного, который лишь бессмысленная круговерть! Оставь этот мир – убогое жилище для убогих, предоставь его самому себе!”

Будда oтвечал:”И царь богов зависим от веры в своё “я”. Эта вера, затрудняющая, бесполезная для достигшего, высится, подобно горе мироздания. Учение пробуждённых не возносит вверх, оно ведёт к основе – прекращению страданий. Утвердив основу, Учение поддерживает миры богов, указывает благие пути во всех сферах существования.

Ты же, Мара, держащий молнию, пришёл испытывать Пробуждённого. Какую награду получишь, вверившись своей гордыне? Посмотри в глубочайшую из пропастей, раскрываемых твоей молнией. Она тесна для света, не имеет опоры для тела – таково место существования, созданное твоим проступком. Таково пребывание в гордыне. Осведомлен ли ты об этом?”

Сострадание Шакьямуни очистило ум Мары. Глаза демона наполнились слезами, тело задрожало. Сложив руки в молитвенном жесте, он преклонил колени перед Пробуждённым.

“Я ищу убежище в тебе, Славный! Освободи меня от гордыни!”

“Ты хочешь освободить себя от гордыни – знай же, что неполной молитвой ты молишь. Надлежит тебе склониться не только предо мной, но предо всем собранием живых существ, как перед отцами и матерями – про- буждёнными и не пробуждёнными, ведающими свою свободу или блуждающими в лесу помрачений.

Служи своей любящей теплотой всем встречным сообразно их нуждам и возможностям.”

“Да, склоняюсь я перед отцами и матерями! Уверенность в добродетели и есть мудрость. Мудрость, не отлучаемая от своего истока, станет молнией в моей руке!”

Облик демона, освободившегося от заблуждений, подобный грозовой туче, наполнился блаженством. Благородная природа ума стала отчётливо видна в сиянии его глаз и улыбке.

“Хорошо, совершенно освобождает Блаженный от забвения!” – воскликнул он. “Я желаю петь от счастья, подобно лесному духу, опьянённому собственными чарами!

Гнев превращается в любящую теплоту!
Как прекрасно!
Проходя мимо сокровища собственного ума,
Я не сумел убежать от удачи.
Будда, помыслом с силою льва,
Сумел разодрать завесу несозданного!
Глядя в природу, порождающую моё проявление,
Я понимаю, что не могло быть иначе.

Моя песня понятна пробуждённым,
Мои чувства понятны преданным!
Гнев и любящая теплота
Не созданы, не разрушимы.
Они тождественны в своей телесной природе,
Лишь заблуждение делает гнев гневом,
Пробуждение лишь добавляет немного опыта
К любящей теплоте.

Сам себя я освободил,
Встретив собственное благое устремление.
Покуда живые существа этого мира
Называют Его Буддой, Победителем,
Я буду Дхармой.

Моя песня – подношение к стопам Благого.
Моё опьянение – подношение этому миру.”

Пробуждённый склонился вновь перед Шакьямуни и в этот миг вся округа замолкла, очарованная звуками начавшегося ливня.

Хозяин своей гордости, прославленный под именами Ваджрапани (Рука, держащая молнию) и Шивы (Благого) взошёл на небеса, и множесто земных богинь окружили Его гневные и чарующие проявления Формы.