Колесо Дхармы

-3-

“Ради чего эти люди ведут жизнь нищих?” – спросил как-то Сиддхартха, увидев группу лесных отшельников, просивших пищу в городе.

“Они полагают, что их путь ведет к освобождению из мира страданий” – отвечал Чанна, колесничий принца.

“Роскошь и почитание не дают мне той отрешенности и спокойствия, которое выражают их лица и движения. Я испытаю их путь, познаю, выражает ли он высшую истину.” – решил Сиддхартха.

Простившись в сердце с родными, ночью принц тайно покинул дворец. Он ехал верхом, сопровождаемый несколькими преданными слугами. Вскоре они достигли леса. Сиддхартха спешился, сменил дорогие одежды на простую накидку и срезал свои длинные волосы мечём. Затем он достал простую чашу, отдал коня и вещи слугам, повелев рассказать о своем отречении во дворце. “Познав истину, я вернусь к вам, чтобы поведать её.” – пообещал он.

Так Сиддхартха, а ныне отшельник с простым именем Готама, примкнул к общине лесных философов. Это братство возглавлял наставник-йогин, обучавший своих последователей правилам дисциплины и созерцания, ведущими к постижению несуществования.

“Это есть высшее благо, блаженное пребывание ума в своем истоке, возвращение домой,” – так наставлял он. “Всё существование возникает из несуществования и погружается в него вновь. Ум, способный к пребыванию в чистом, незапятнанном несуществовании, зовется умелым. Обычные умы страдают от неискушенности, блуждая в мире перерождений, очарованные существованием, переходя из тела в тело, подобно свободному концу той нити, на которую нанизывают бусы.”

Усердно обуздывая свои чувства, не поддаваясь желаниям, Готама сначала учился сосредотачивать свой ум на геометрических фигурах – квадратах и кругах, окрашенных в красный, голубой, желтый или белый цвета. Научившись продолжительно направлять свою мысль на определенный объект, Готама переживал различные степени восторга, переходя затем к размышлению о пространстве, вмещающем в себя все вещи и живых существ. Отшельники называли это первой сферой созерцания – сферой бесконечного пространства.

“Затем, по достижении обширности восприятия, Готама размышлял о бесконечном сознании, вступая во вторую сферу созерцания. “Мысль вращается в мысли, ощущения пребывают в ощущениях, телесные качества порождают вновь телесные качества,”– учили размышлять отшельников, вступающих во вторую сферу созерцания, дабы они могли освободить себя вполне от вовлечённости в поток возбуждения, порождаемого существованием.

Переживая глубокое расслабление, отшельник сосредотачивал свой ум на третьей сфере – Ничто, из которой возникает сознание и в которую оно погружается вновь, как это происходит во сне без сновидений. Готама быстро овладевал приёмами созерцания, не останавливаемый препятствиями, мешающими его товарищам. Он, казалось им, не ведал сонливости, спутницы телесной слабости, и сомнений, уводящих с пути.

Постижение сферы Ничто заняло у Готамы время, близкое к солнечному году. Молодой искатель познал исток отрешенности и покоя, поразивших его когда-то в лицах лесных созерцателей. Прийдя к своему наставнику, отрекшийся от мирского величия принц поведал йогину о пережитом опыте растворения в несуществовании, истоке умственной деятельности.

“Ты достиг высшего состояния”, – сказал наставник. “Помоги мне управлять общиной.”

Однако Готама ощущал, что существует достижение, превосходящее его опыт. Ведь и брахманы-жрецы, презиравшие лесных отшельников за нищенский вид, также знали о том, что весь этот мир возник из Великого Океана, безмолвного, где существовало лишь дыхание жизни. Это и другие описания первичного состояния вновь приводили разум к сфере Ничто. Отшельники и брахманы – те и другие – почитали свой образ жизни лучшим и достойным подражания, споря, подобно соседям-царям, превозносящим благородство своего происхождения, дабы возвыситься в глазах окружающих людей. Этот спор Готама ощущал бесполезным, относящимся к состоянию страдания.

Учтиво простившись с наставником и товарищами, отшельник, выделявшийся исполненным достоинства и духом воина обликом, продолжил созерцательные упражнения вне общины. Одинокий скиталец Готама испытывал вдохновение познания, ведшее его к цели. В некоторые мгновения по- нимание становилось ясным и отчетливым, но это состояние исчезало, оставляя лишь привкус уверенности в избранном пути.