Колесо Дхармы

-7-

“Этот ум, опьяненный материальными восприятиями, я скидываю, как одежду, как привычку, как сон разума. Оставляю его без жалости и скорби, устремляя все свое существо к небу.

Подобно пламени, подобно Солнцу вспыхивает, сияет мой высший разум, освещая весь этот мир с богами, титанами и людьми, колесницами и домами, лесами и животными, адожителями и духами.” Терпеливо взращивал плод аскет Готама, желая обрести Небесное око Истины. Постясь и терпя жажду, подчиняя телесные ветры дыхательными упражнениями и неподвижностью, употребляя в пищу навоз и птичий помет, высушенные и очищенные огнем, подвижник сокрушал привязанность к приятному.

Его мужество и стойкость снискали почитание товарищей, и пятеро аскетов следовали за ним, как за старшим.

Позабытое тело, ясное сосредоточение стали как бы привычным состоянием аскета Готамы, но однажды он ощутил, что ум его перестал переживать радостность, отяжелел и помутнел. Небесное всеведение еще не было обретено, а телесные силы отказались поддерживать рвение.

Готама почувствовал себя неспособным входить в сферы сосредоточенного созерцания и внезапно осознал, что всё это время тело было не врагом, а опорой в его стараниях.

Вспоминая руки, ноги, лицо, шею, части туловища, затылок, связующую все части воедино спину, макушку, Готама увидел тело, как необходимое для дальнейших усилий драгоценное средство. Углубляя своё постижение ценности человеческого рождения, истощённый созерцатель совершил омовение в реке, удивлённо наблюдая, как наслаждение расслабления и чистоты укрепляет его ум.

Девушка-пастушка из ближней деревни, увидев благородный облик аскета, предложила ему молоко и рис, как доброму богу. С радостью принял подношение Готама.

Увидев такое непристойное, по их пониманию, поведение, последователи Готамы покинули его. Аскет не останавливал их. Он готовился к решающему, проникающему усилию ума, и ощущал, что покуда всякие объяснения бесполезны.

Готама увидел тенистое дерево, которое показалось ему знакомым и дружественным. Тут он постелил подстилку из травы и сел, скрестив ноги, укрепившись в решении исследовать природу сознания вплоть до полного освобождения от неведения.

Сиддхартха вспомнил, что ещё живя во дворце, не раз переживал радость ощущения полноты жизненной силы, и легко вошёл в первую сферу сосредоточения, затем во вторую, когда осознал причины этого радостного состояния. Ими были удовлетворённость, открытость чувств.

Затем он исследовал состояние сосредоточенности, присущее удовлетворённости. Сиддхартха наблюдал, как внутренняя бессодержательность ума, “Ничто”, становится основой для свободного становления мыследеятельности. Это состояние достигалось полным развитием чувства доброжелательности к ближним.

Естественность созерцания позволила созерцателю Готаме исследовать самого себя: тело и ум были не едины и не различны. Недвойственность открыла глубокое и связное переживание сострадания, направленное и вовнутрь и вовне. Так была достигнута сфера ни восприятия, ни не-восприятия.

Что надлежало совершить далее, чтобы познать загадочное пятое тело, пятую сферу? Может ли разум охватить её – причину причин? Созерцатель, закалённый аскетическими упражнениями и поддерживаемый пополненными силами тела, продолжал исследование, решив избрать объектом анализа само ощущение затрудненности, запутанности.

Что же это за тёмное облако проклятия, скрывающее свободу, подобную по своей притягательности свету полной Луны в летнюю ночь? Не из этого ли облака неведения возникают мириады живых существ, обречённых на многократную гибель и страдания?

Проникая за покровы разума, наполняясь сочуствием ко всем живым существам, размышлял бодхисатва (пробуждающийся в благости). Он ощутил, что даже малейшие проявления недоброжелательности оставили Его, а сияние разума становилось всё шире и глубже.