Глава 4. Одежда для предков, пища для потомков.
1
Навозного Шарика спросили:
- Что такое буддийская Дхарма?
- Одежда для предков, пища для потомков.—Ответил он, повторяя слова древнего патриарха.
2
Навозный Шарик принялся обучать учеников. Вскоре их успехи заставили его обратиться с молитвой к наставнице:
- Моя драгоценная мать-наставница! Пробуди во мне мудрость, достаточную для наставления учеников!
После первых успехов, ученики стали проявлять обычные для необученных существ недостатки и слабости. У Навозного Шарика появилось много рутинной работы с их трудностями. Тогда он обратился с благодарением к наставнице:
- Спасибо, моя добрая мать-наставница! Как видно, я не был способен к тому, чтобы поумнеть, но зато ума у моих учеников поубавилось, так что я смогу их наставлять и далее!
3
Навозный Шарик утверждал, что у него есть волшебная чашка, способная отличать ложь от истины. Когда к нему приходили ученики, Навозный Шарик, многозначительно улыбаясь, ставил чашку на стол. Однажды ученики застали его опечаленным, и спросили о причине такого состояния.
- Всё время я лгал, говоря, что моя чашка может отличать истину ото лжи. Вот она не выдержала и разбилась!
4
Навозный Шарик, занимаясь созерцанием, совсем потерял интерес к другим умственным занятиям. Как-то он увидал математический пример с логарифмами и с удивлением понял, что забыл смысл этих знаков. Сначала Навозный Шарик сжал пальцы рук, потом зажмурился, затем пропотел и, наконец, начал смеяться.
В своей рабочей тетради он записал:
«Когда-то в прошлом я потерял чемодан, набитый знаниями. Сегодня я сумел постичь, что это случилось. Теперь я перекладываю вещи из потерянного чемодана в тот, который при мне сейчас.»
5
Навозный Шарик беседовал с ученицей, весьма начитанной в священных писаниях. Он выражался весьма осторожно, и ученица спросила его о причине такого поведения.
- Ну, видишь ли,-замялся Навозный Шарик,-я сегодня не в лучшей спортивной форме.
6
Навозный Шарик, садясь перед учениками во время лекции, чуть торжественно выставлял перед собой домашние тапочки. Ученики поинтересовались, есть ли в этом особый смысл.
- Это тапочки Гермеса, быстроного посланника небес!—высокопарно ответил учитель. Ученики засмеялись, но Навозный Шарик сохранил невозмутимый вид.
Через какое-то время он попросил одного из болтливых учеников принести воды для всех присутствующих. Ученик встал, но задержался, чтобы что-то сказать. Тогда Навозный Шарик бросил в него тапочек. Тот сразу понял намёк и пошёл выполнять поручение.
- Вот видите! Я же говорил, что это тапочки Гермеса!—Удовлетворённо воскликнул Навозный Шарик.
7
Вечером уставший Навозный Шарик прочитал ученикам лекцию. На этот раз не было никаких шуток, но он безмятежно улыбался. Одна из учениц, не выдержав необычной обстановки, спросила, в чём причина изменений в поведении учителя.
- Сегодня говорил не я, а моя серьёзность.—Ответил Навозный Шарик.
- Почему же вы улыбались?
- Это улыбался не я, а пространство.
Ученики разошлись, слегка смущённые этими ответами. Тогда Навозный Шарик стал кататься по полу и мяукать.
- Что такое?—Спросил он сам себя.
- Пытаюсь понять смысл сказанного!
8
- Учитель! На что похоже обычное умирание?—Спросил один из учеников. Навозный Шарик помолчал, потом произнёс торжественно:
- Я не Навозный Шарик!
Потом ещё помолчал, улыбнулся и сказал, обращаясь к самому себе:
- Ну вот, опять я со своими выдумками!
9
Трое учеников застали Навозного Шарика, танцующим неторопливо вокруг листка, на котором были записана мысль, взятая из Праджняпарамита сутры:
«Пустота есть форма, форма есть пустота.»
Каждый прокомментировал увиденное:
- Учитель движется и при этом неподвижен.
- Зеркало нуждается в подставке.
- Мудрость Будд приводит в движение Колесо Учения.
Навозный Шарик оглядел их радостно и ответил:
- Пока Наставница отвлеклась, я развлекаюсь, как могу.
10
- Эй, Навозный Шарик!—закричал он сам себе, сидя в одиночестве. Затем, помолчав, вдохнул воздух, раздув живот, и произнёс, выдыхая:
- Ша-а-а-р!
Пусть эти истории станут волокнами того одеяла, что согревает живых существ в зимнюю стужу. Пусть они станут листками того дерева, что даёт тень в летний зной.